«Для Вас индивидуально. Владислав Недзельский г. Томск.» — спасибо, Владислав, Вам индивидуальное за честный и открытый комментарий.

Для полноты картины о ситуации в калужской сельской глубинке могу привести мнения тех, кто реально пашет калужские поля. Я их записал на областном съезде Агросоюза…

Сначала официальные данные областного минсельхоза: в области не обрабатывается более 60% сельхозугодий. Из 854 тыс. га пашни возделывается не многим более 300 тысяч. В самом обширном по территории Ульяновском районе под плугами и сеялками периодически оказывается лишь 5,5% пашни, в не менее масштабном — Износковском — 19%, в Людиновском — 6,8%, в Спас-Деменском — 16,3%.

— Проблема эффективного использования земель сельхозназначения — одна из самых острых, — признал по итогам 2015 года глава местного Агросоюза Владимир Сенцов. —  Зерно — основа сельхозпроизводства — сегодня в регионе практически не производится. Картофель — тоже самое: только на приусадебных участках. Но если мы сегодня говорим о развитии мясного и молочного животноводства, то откуда для него тогда взять кормовую базу?..

В области в последнее время взят крен на высокотехнологичные животноводческие комплексы. Строятся молочные комплексы-гиганты (по 1000 голов КРС и выше), плюс — малые роботизированные фермы (задача — довести их до 100). Первые — с привлечением крупных инвесторов. Вторые — с серьезным дотированием из областного бюджета. Животноводческий хай-тек, однако, вполне уживается в регионе-лидере с упадком земледелия.

— Ситуация с рачительным использованием земли архиплохая, — признается один из наиболее успешных калужских фермеров Сергей Фетисов. — Земля вокруг брошена, зарастает и не работает.

Между тем в области действует программа по возвращению в оборот земель сельхозназначения. На нее из регионального бюджета выделяется в год порядка 20 млн руб. По сути это — частичное субсидирование вспашки — не более того.

— Но пахота, — продолжает Владимир Сенцов, — в себестоимости полевых работ занимает от силы процентов 12-15. То есть получается, что хозяйство, решившее заняться рекультивацией ранее брошенных земель, должно еще изыскать и вложить, как минимум 85% собственных средств. То есть 20 миллионов — субсидирует бюджет и еще 100 миллионов ты должен найти сам.

Как показала практика, такая пропорция софинансирования рекультивационных мероприятий ведет лишь к дальнейшему запустению земель сельскохозяйственного назначения. В том числе — и тех, земель, что все-таки оказываются под плугами и сеялками.

Так по подсчетам калужских агрохимиков, плодородие возделываемой пашни в регионе за последнее десятилетие резок снизилось. А кислотность — повысилась. Баланс притока и выноса питательных минеральных веществ — минус 30 кг на га пашни за год.

— Если сегодня мы говорим о 35% обрабатываемых земель, — комментирует критическую ситуацию директор СПК «Жерелево» Николай Яшкин, — то близок тот час, когда эта цифра опустится до 25%. В области сегодня наберется от силы 660 механизаторов. Да раньше в каждом районе было больше…

Одной из мер спасения сельхозугодий от дальнейшей деградации калужские аграрии называют закон о плодородии почв. Он пока в области не принят (сопротивляется местный минсельхоз, ссылаясь на дефицит бюджетных средств), но без него, как считают профессионалы-аграрии, вернуть земли в сельхозоборот будет невозможно.

Впрочем, нелегко это будет сделать даже с ним: в области «гуляет» порядка 312 тыс. га (36 примерно процентов) сепльхозугодий в качестве невостребованных земельных долей. Из них чуть более четверти вернулись-таки после долгих судебных тяжб из частной собственности в муниципальную. Лозунг «Землю — крестьянам!» ввиду неактуальности пришлось переписать. Как выяснилось, нет адресата. Или он все-таки есть, но устойчиво неспособен эту землю вспахать и засеять. Или, что уже окончательно верно — способен и хочет, но всякий раз наталкивается на упорное нежелания государства в этом деле крестьянину немножечко помочь.